В смятении, с печалью и скорбью мы смотрим на зло и жестокость в этом мире, и особенно в нашей стране, где живут, согласно гимну, мирные люди. Вероятно, нас мог бы понять древний пророк Аввакум, который молился: «Доколе, Господи, я буду взывать, и Ты не слышишь, буду вопиять к Тебе о насилии, и Ты не спасаешь? Для чего даешь мне видеть злодейство и смотреть на бедствия? Грабительство и насилие предо мною, и восстает вражда и поднимается раздор. От этого закон потерял силу, и суда правильного нет: так как нечестивый одолевает праведного, то и суд происходит превратный» (1:3-4). Сколько можно терпеть это беззаконие? Господи, Ты можешь навести порядок? Ведь «чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь» (1:13а).
Безусловно, мы как христиане осуждаем всякую жестокость, особенно со стороны силовых структур, которые призваны защищать народ, наказывать зло и поощрять добро (Римлянам 13:1-7). Мы осуждаем насилие, беззаконие и надеемся на восстановление справедливости, праведный суд. В то же время, как это ни печально, можно сказать, что ничего особенного не происходит. «Мир лежит во зле» (1 Иоанна 5:19), и в очередной раз проявляет свой характер. Насилие в самой жестокой форме проявилось в первой семье на земле. Известная своими законами римская власть распяла Христа и даровала свободу разбойнику. (Можем ли мы понять Христа, Который простил распинавших?) Несправедливость царила в недалекие советские времена, и общественность, СМИ дружно поддерживали гонения против верующих. Да и сегодня требования справедливости относительны. Не раз слышал высказывания: «Вот если бы сфальсифицировали выборы на 10-12 процентов, это нормально, можно терпеть, но на 50 (20/70)!» Т.е., нас интересует не столько Справедливость, сколько наше понимание справедливости, которое допускает приемлемый уровень лжи. Или же мы возмущаемся против определенных видов зла, на которые обращают внимание СМИ в данном случае.
Наши церкви и служители едины в осуждении зла, хотя, как видно, занимают разные места на карте политической активности. Но в любом случае мы сохраняем доверие Богу, как Аввакум. «Я услышал, и вострепетала внутренность моя; при вести о сем задрожали губы мои, боль проникла в кости мои, и колеблется место подо мною; а я должен быть спокоен в день бедствия, когда придет на народ мой грабитель его» (3:16). «Вот, душа надменная не успокоится, а праведный своею верою жив будет» (2:4).
На два момента служения христиан в это время хотел бы обратить внимание.
- Молитва. Мы молимся и в молитве доверяем больше Богу, нежели своей политической активности, представляем Ему суд. Интересно, но в том же отрывке, где апостол говорит об отношении к власти, он призывает: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь (Римлянам 12:19). Нам кажется, что сами мы можем осуществить мщение лучше, эффективнее. Господь знает, как отомстить. Возможно, как и во время Аввакума, Он использует тех, кто хуже. Аввакум, вероятно, считал, что Бог должен иначе ответить на его молитву. Но вот он слышит призыв: «Посмотрите между народами и внимательно вглядитесь, и вы сильно изумитесь; ибо Я сделаю во дни ваши такое дело, которому вы не поверили бы, если бы вам рассказывали. Ибо вот, Я подниму Халдеев, народ жестокий и необузданный, который ходит по широтам земли, чтобы завладеть не принадлежащими ему селениями» (1:5-6).
Оказывается, Бог готовит Халдеев, чтобы наказать нечестие в Иудее. Но ведь Халдеи хуже израильтян! Как Господь может молчать, «когда нечестивец поглощает того, кто праведнее его» (1:13б). Неужели судьей можно быть буйный и надменный Навуходоносор? Может ли средство наказания быть хуже, чем порок? – Да, порой нам трудно понять пути Божии в истории.
- Милосердие. Во времена волнений появляется много невинных жертв, и мы просто можем по примеру доброго самарянина помочь тем, кто в беде (Евангелие от Луки 30:37), даже не спрашивая, по какой причине человек в беду попал, виновен он или нет. Сегодня предлагается много возможностей для добрых самарян, и я знаю многих верующих и служителей, которые это делают (и пусть правая рука не знает, что делает левая).
Аввакум начинает недоуменным вопрошанием, а заканчивает поклонением. Обстоятельства не изменились. Изменилось отношение Аввакума к происходящему, изменилось его сердце. И знаменитое окончание его книги показывает, что он готов к любому исходу и в любых обстоятельствах готов доверять Богу.
Леонид Михович
